Видео и аудио материалы по курсу"Русская литература" школьной программы, сведения о художниках и иллюстрациях, композиторах и великих музыкантах, материалы по МХК

Обо мне

Моя фотография

Преподаватель русского языка и литературы
Узбекистан

пятница, 29 ноября 2013 г.

Иллюстрации к произведениям Достоевского Ф.М.

Иллюстрации И.С.Глазунова к роману Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание"

Сложную задачу иллюстрировать произведения Ф.М.Достоевского удалось решить художнику Илье Сергеевичу Глазунову, возможно, потому, что Достоевский – его любимый писатель. На протяжении более 30 лет Глазунов убедительно раскрывает мысли-образы великого романиста, его дух и философию во всей их противоречивости и сложности.
Художник иллюстрирует узловые моменты в развитии сюжета романа "Преступление и наказание" и портреты его героев. Главный из них – Родион Раскольников – изображается трижды: 1) на фоне городской улицы, "среди людей"; 2) перед совершением преступления; 3) после преступления.
Достоевский, рисуя портрет Раскольникова в начале романа, пишет: "Кстати, он был замечательно хорош собой". В иллюстрации Глазунова эти слова о внешней красоте Раскольникова получают конкретное воплощение. Всмотритесь: большие глаза, прямой нос, красиво очерченные губы. Перед нами – типичный герой-романтик, мечтатель.
На страницах романа Достоевский уделяет достаточное внимание тому, во что одет Раскольников: костюм героя характеризует его социальное положение. Глазунов не прорисовывает одежду Раскольникова с такой же тщательностью, с какой рисует лицо: он, как и Достоевский, стремится показать прежде всего внутренний мир, душу героя. Однако художник ограничен в средствах изображения рамками картины, и он акцентирует внимание зрителя на лице героя. Именно лицо: выражение глаз, губ – является центром портрета, именно оно "говорит" о внутреннем состоянии героя. Художник смог передать переживания Раскольникова, его глубокую задумчивость. По выражению лица этого человека мы видим, как тяжело ему сосредоточиться на одной из своих мыслей, которые "порой мешаются". Раскольников изображен на одной из улиц Петербурга, еще "среди людей", но уже оторван от них, не замечает окружающего, хотя пока и не осознает трагичность ситуации, которую он сам себе "готовит".
На втором портрете Раскольников непосредственно перед совершением задуманного им убийства старухи-процентщицы. За спиной у него знаменитые тринадцать ступеней, ведущие в его каморку. Внешний облик Раскольникова значительно отличается от того, который мы видели на первой иллюстрации. На нас смотрит все тот же молодой человек с умными глазами, но в его взгляде уже чувствуется нечто звериное. Это лицо мы уже не можем назвать красивым.
На третьей иллюстрации Раскольников предстанет перед нами, лежа на софе в своей каморке после убийства старухи-процентщицы: "Войдя к себе, он бросился на диван, так, как был, в забытьи... Клочки и отрывки каких-то мыслей так и кишели в его голове; но он ни одной не мог схватить, ни на одной не мог остановиться... ( ч.1, гл. 7) Так пролежал он очень долго..."
Здесь Раскольников и вовсе не похож на себя. В его облике не осталось ничего человеческого, скорее он похож на привидение. Такое восприятие обусловлено тем, что Глазунов легкими штрихами намечает фигуру Раскольникова, ничего не уточняя, не детализируя. Здесь мы не найдем тех выразительных глаз, которые видели на первой и даже на второй иллюстрациях. Нет здесь и о многом "говорящих" губ. Мимика вообще отсутствует. Можно даже сказать, что душа покинула тело Раскольникова. Эта иллюстрация помогает нам понять внутреннее состояние героя после убийства.
"Только тогда, – пишет С.Белов в комментарии к роману, – когда узнаем, что Раскольников задумал убийство, мы поймем, что он не случайно был замечательно хорош собою. Мечтатель, романтик – и вынашивает грязную мысль об убийстве и грабеже. Преступление героя, отвратительное и низкое, резко контрастирует с его благородной внешностью, и в этом, может быть, тоже залог его воскресения".
Раскольников изображен в своей комнате. Каморка – последний штрих к его портрету. Здесь нет места человеку со здоровым сознанием. Тесная, узкая каморка Раскольникова Достоевским поочередно сравнивается со шкафом, комодом, морской каютой и сундуком, а Пульхерией Александровной, матерью Раскольникова, – даже с гробом. Эта желтая каморка не просто является свидетелем "ужасных, диких и фантастических вопросов", которые зрели и накапливались в больном мозгу Раскольникова и которые он сам с собой, лежа здесь на диване, не раз "передумал, перешептал и переспорил". Ненавистная ему конура усиливала в нем мрачное ощущение мучительного, бесконечного отчуждения и отъединения.
(Из книги: Никитина Е.И. Русская речь. Развитие речи. Элективные курсы. – М.: Дрофа, 2005)
Ресурсы интернета: Ф.М.Достоевский "Преступление и наказание". Библиотека Максима Мошкова


Достоевский в Петербурге

Вознесенский проспект, 8
В пору создания "Белых ночей" Ф.М.Достоевский жил в квартире Бреммера в верхнем этаже трёхэтажного дома Шиля на углу Малой Морской улицы и Вознесенского проспекта, 7 (современный адрес дом 8). Здание сохранило свой вид до наших дней. В подобном доме жил Раскольников, но Достоевский даёт ему другой адрес. Писатель прожил здесь два года, с весны 1847 по апрель 1849-го. Вознесенский проспект одним концом упирается в Фонтанку, другим – в Адмиралтейство, пересекая Мойку и Екатерининский канал. В середине XIX века этот район быстро застроился доходными домами "под жильцов".
Вознесенский проспект часто упоминается в произведениях Ф.М.Достоевского. Действие "Преступления и наказания" тесно связано с Вознесенским проспектом. На нём находилась кондитерская Миллера, описанием которой начинается роман "Униженные и оскорблённые": "Посетители этой кондитерской большею частию немцы. Они собираются сюда со всего Вознесенского проспекта – все хозяева различных заведений: слесаря, булочники, красильщики, шляпные мастера, седельники – все люди патриархальные в немецком смысле слова". На углу Глухого переулка и Вознесенского проспекта находился и двор того дома, где Раскольников спрятал вещи, похищенные у старухи-процентщицы. Это подтверждается воспоминаниями А.Г.Достоевской: "Примечания к сочинениям Ф.М.Достоевского" ("Вознесенский проспект. Ф.М. в первые недели нашей брачной жизни, гуляя со мной, завёл меня во двор одного дома и показал камень, под который его Раскольников спрятал украденные у старухи вещи. Двор этот находился по Вознесенскому проспекту, второй от Максимилиановского переулка; на его месте построен громадный дом, где теперь редакция немецкой газеты"). На Вознесенском мосту происходит ряд событий из "Преступления и наказания", здесь же рассказчик из "Униженных и оскорблённых" в решительный момент встречает Нэлли. Этот мост упоминает и "господин в енотах" ("Чужая жена и муж под кроватью").
Почти все адреса Достоевского обладают двумя особенностями: Достоевский всегда селился против церкви и непременно в угловом доме.
По книге: Анциферов Н.П. "Непостижимый город..."– СПб.: Лениздат, 1991
Из электронной Энциклопедии Санкт-Петербурга: Вознесенский проспект между Адмиралтейским проспектом  и набережной  р. Фонтанки. Проложен в начале  18 в., ориентирован на башню Главного  Адмиралтейства, пересекает Исаакиевскую площадь. Назван в 1738 по Вознесения Господня церкви (не сохранилась), в конце 18 в. именовался также 3-й Адмиралтейской улицей.

Ресурсы интернета: Библиотека М.Мошкова. А. Г. Достоевская "Воспоминания" 



Петербург Достоевского

В.Г.Перов. Портрет Ф.М.Достоевского, 1872 г.

Бедные люди

                                 (отрывок)
<...>Дождя не было, зато был туман, не хуже доброго дождя. По небу ходили длинными широкими полосами тучи. Народу ходила бездна по набережной, и народ-то как нарочно был с такими страшными, уныние наводящими лицами, пьяные мужики, курносые бабы-чухонки, в сапогах и простоволосые, артельщики, извозчики, наш брат по какой-нибудь надобности; мальчишки; какой-нибудь слесарский ученик в полосатом халате, испитой, чахлый, с лицом, выкупанным в копчёном масле, с замком в руке; солдат отставной, в сажень ростом, вот какова была публика. Час-то, видно, был такой, что другой публики и быть не могло. Судоходный канал Фонтанка! Барок такая бездна, что не понимаешь, где всё это могло поместиться. На мостах сидят бабы с мокрыми пряниками да гнилыми яблоками, и всё такие грязные, мокрые бабы. Скучно по Фонтанке гулять! Мокрый гранит под ногами, по бокам дома высокие, чёрные, закоптелые; под ногами туман, над головой тоже туман. Такой грустный, такой тёмный был вечер сегодня.<...>
(1845 год)

Белые ночи. Сентиментальный роман.
(Из воспоминаний мечтателя)
(отрывок)

Была чудная ночь, такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда мы молоды, любезный читатель. Небо было такое звёздное, такое светлое небо, что, взглянув на него, невольно нужно было спросить себя, неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди? Это тоже молодой вопрос, любезный читатель, очень молодой,«Белые ночи». Ночь первая. Художник И. Глазунов но пошли его вам Господь чаще на душу! <...> С самого утра меня стала мучить какая-то удивительная тоска. Мне вдруг показалось, что меня, одинокого, все покидают и что от меня все отступаются. Оно, конечно, всякий вправе спросить, кто ж эти все? Потому что вот уже восемь лет, как я живу в Петербурге и почти ни одного знакомства не умел завести. Но к чему мне знакомства? Мне и без того знаком весь Петербург; вот почему мне и показалось, что меня все покидают, когда весь Петербург поднялся и вдруг уехал на дачу. Мне страшно стало оставаться одному, и целых три дня я бродил по городу в глубокой тоске, решительно не понимая, что со мной делается. Пойду ли на Невский, пойду ли в сад, брожу ли по набережной - ни одного лица из тех, кого привык встречать в том же месте в известный час целый год. Они, конечно, не знают меня, да я-то их знаю. Я коротко их знаю, я почти изучил их физиономии - и любуюсь на них, когда они веселы, и хандрю, когда они затуманятся. <...> Мне тоже и дома знакомы. Когда я иду, каждый как будто забегает вперёд меня на улицу, глядит на меня во все окна и чуть не говорит: "Здравствуйте; как ваше здоровье? И я слава Богу здоров, а ко мне в мае месяце прибавят этаж". Или: "Как ваше здоровье? А меня завтра в починку". Или: "Я чуть не сгорел и при том испугался" и т.д. Из них у меня есть любимцы, есть короткие приятели; один из них намерен лечиться это лето у архитектора. Нарочно буду заходить каждый день, чтоб не залечили как-нибудь, сохрани его Господи!.. Но никогда не забуду истории с одним прехорошеньким светло-розовым домиком. Это был такой миленький каменный домик, так приветливо смотрел на своих неуклюжих соседей, что моё сердце радовалось, когда мне случалось проходить мимо. Вдруг на прошлой неделе я прохожу по улице и как посмотрел на приятеля – вдруг слышу жалобный крик: "А меня красят в жёлтую краску!" Злодеи! Варвары! Они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка. <...>
(1848 год )

Преступление и наказание


(отрывки)

 <...>На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду извёстка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, – всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины. Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека.<...> (ч.1, гл.1)

<...>Когда же он опять, вздрагивая, поднимал голову и оглядывался кругом, то тотчас же забывал, о чём сейчас думал и даже где проходил. Таким образом прошёл он весь Васильевский остров, вышел на Малую Неву, перешёл мост и поворотил на Острова. Зелень и свежесть понравились сначала его усталым глазам, привыкшим к городской пыли, к извёстке и к громадным, теснящим и давящим домам. Тут не было ни духоты, ни вони, ни распивочных. Но скоро и эти новые, приятные ощущения перешли в болезненные, раздражающие. Иногда он останавливался перед какою-нибудь изукрашенною в зелени дачей, смотрел на ограду, видел вдали, на балконах и на террасах, разряженных женщин и бегающих в саду детей. Особенно занимали его цветы; он на них всего дольше смотрел. Встречались ему тоже пышные коляски, наездники и наездницы; он провожал их с любопытством глазами и забывал о них прежде, чем они скрывались из глаз.<...>(ч.1, гл.5)

<...>Прежде, когда случалось ему представлять всё это в воображении, он иногда думал, что очень будет бояться. Но он не очень теперь боялся, даже не боялся совсем. Занимали его в это мгновение даже какие-то посторонние мысли, только всё ненадолго. Проходя мимо Юсупова сада, он даже очень было занялся мыслию об устройстве высоких фонтанов и о том, как бы они хорошо освежали воздух на всех площадях. Мало-помалу он перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад на всё Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь. Тут заинтересовало его вдруг: почему именно, во всех больших городах, человек не то что по одной необходимости, но как-то особенно наклонен жить и селиться именно в таких частях города, где нет ни садов, ни фонтанов, где грязь и вонь, и всякая гадость. Тут ему вспомнились его собственные прогулки по Сенной, и он на минуту очнулся. «Что за вздор, – подумал он. – Нет, лучше совсем ничего не думать!»<...> (ч.1, гл.6)

<...>На улице опять жара стояла невыносимая; хоть бы каплю дождя во все эти дни. Опять пыль, кирпич и извёстка, опять вонь из лавочек и распивочных, опять поминутно пьяные, чухонцы-разносчики и полуразвалившиеся извозчики. Солнце ярко блеснуло ему в глаза, так что больно стало глядеть и голова его совсем закружилась, – обыкновенное ощущение лихорадочного, выходящего вдруг на улицу в яркий солнечный день.<...>(ч.2, гл.1)

<...>Он зажал двугривенный в руку, прошёл шагов десять и оборотился лицом к Неве, по направлению дворца. Небо было без малейшего облачка, а вода почти голубая, что на Неве редко бывает. Купол собора, который ни с какой точки не обрисовывается лучше, как смотря на него отсюда, с моста, не доходя шагов двадцать до часовни, так и сиял, и сквозь чистый воздух можно было отчётливо разглядеть даже каждое его украшение. Боль от кнута утихла, и Раскольников забыл про удар; одна беспокойная и не совсем ясная мысль занимала его теперь исключительно. Он стоял и смотрел вдаль долго и пристально; это место было ему особенно знакомо. Когда он ходил в университет, то обыкновенно, – чаще всего, возвращаясь домой, – случалось ему, может раз сто, останавливаться именно на этом же самом месте, пристально вглядываться в эту действительно прекрасную панораму и каждый раз почти удивляться одному неясному и неразрешимому своему впечатлению. Необъяснимым холодом веяло на него всегда от этой великолепной панорамы; духом немым и глухим полна была для него эта пышная картина...<...>(ч.2, гл.2)
(1866 год)
Примечания:
Можно выделить около 20 произведений Ф.М.Достоевского, в которых Петербург выступает как фон для развития сюжета: "Бедные люди", "Двойник", "Господин Прохарчин", "Роман в девяти письмах", "Хозяйка", "Слабое сердце", "Чужая жена и муж под кроватью", "Елка и свадьба", "Неточка Незванова", "Скверный анекдот", "Записки из подполья", "Крокодил", "Униженные и оскорбленные", "Вечный муж", "Идиот", "Преступление и наказание", "Подросток", "Бобок", "Кроткая".
Библиотека М.Мошкова: Ф.М.Достоевский "Бедные люди"
                                  Ф.М.Достоевский "Белые ночи"

1 комментарий:

  1. Спасибо за интересную информацию. Для меня Достоевский - сложный автор. Некоторые его вещи читала по нескольку раз, чтобы уяснить те или иные моменты, но так до конца и не понят мною...

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...

Комментарии

ПОДЕЛИСЬ

ПОДЕЛИСЬ